Справа Бѣлаша з зятем своим Василем Ризенъком на Гаврила Башту Рибцовъского, 1664 г.

10. (л. 19).

   Рок 1664, мсця ноевърия 19.

   Предо мною Олешком Кованкою, на мѣстцу полъковъницком, и при мнѣ бивъших Манца Хведоровича, атамана, Петра Карповича, войта, Якова Манченъка, бурмистри, Тимка, атамана Рибцовъского, и инихъ, вѣри годних особ не мало.

   Ставши порсоналѣтер, Бѣлашъ з зятем своим Василем Ризенъком ускаржалися на Гаврила Башту Рибцовъского в тен способ: Пнове, Гаврило, мало дбаючи о карност, же людем шкод не мало зоставил в крадежи комор, а зособна въ зятя моего Василя час немалый боба промешковала, кгосподарства доглядаючи, тая, обобравши зятя мого, пошла преч, которую бабу самъ власный Гаврило выпровадилъ зо въсѣмы рупесками за Днѣпр, подобно к Жаботину.

   Теди-смо казали Гаврилу пред собою стат для слушного выводу, которий, ставъши, жадного выводу не давши, але овъшем добровлне зналъся, же тую бабу з рупесками перше выпровадилъ, ажъ, к Решетиловъци, якобы толко за нагороду полъ зол[отого], где теж и Бѣлаш, тую бабу в Решетиловъце постигнувши, обобрал, пред вряд не постановивши.

   Теди-смо уваживши на скарги Бѣлашовы и видячи Гавърила Башту, же о злочинци вѣдомост мѣлъ и перехововалъ, декрет ведле розделу одинадцатого, артику[ла] 36, таким же поблѣкованем проступцею чиним, скаравши виною злодейскою. Справу сию казали-смо в книги меские Полътавъские записат, що и ест записано.

   Въ том же роздѣлѣ 12, артикул 15.

   И роздел 14, артикулъ 13.

_________

Справа Грицкова Чалого з Супруновки с Хведором Бур[ма]кою и з Данилом, 1668 г.

134. (л. 96 об).

Справа Грицкова Чалого з Супруновки с Хведором Бур[ма]кою и з Данилом. 

   Року бжія 1668, мсця іюня 28 дня. 

   Пред нами Климом Чорнушенком, на мисцу полковницком, Иваном Красноперичем, атаманом городовим, Гаврилом Куренювского хутора, Радкомъ, Невудничого зятя, Иляша Дудки, товариствъ, з уряду теж миского Семена Хведоровича, вуйта, Якова Манченка, бурмистра, Грицка Омелницкого і иных много вири годних особъ, так козаковъ, яко и пновъ мещановъ, обивателей Пултав[ских].

   Ставши обличне, Хведоръ Бурмака заедно з Данилом Вигунским скаргу и жалобу свою прекладали на Грицка Чалого, показуючи свядомя, на писме поданое з Мерехве, яко теж и у вчиненю слушной справедливости показували писмо от пновъ судей енеральных.

   Теды-смо мы, видячи обохъ сторонъ пред собою и вислухавши конътроверсие и пропозыцие, досит чинячи справедливости стой, велили-смо Хведору и Данилу устных свидков становит пристойних, виры годных, не подойзренных, стосуючися ведле права посполитого з розделу четвертого, з артикулу 81-го, где ясне освидчает сведецтвом двухъ, албо трех особъ сторона речъ свою одержитъ.

   Теды Хведоръ Бурмака з Данилом становилъ свидка Марушку Микитиху, шинкарку Мерехвянскую, якоби тая инъстенъте свидома з мужем и з сыном, ижбы Грицко дийца сыру и маслу Даниловому. На то впадаючи, и Бурмака, тож не миючи слушного докуменъту, доходилъ и порозумивалъ на Грицка-жъ о вибраню комори.

   Теды тенъ свидокъ Марушка Микитиха пред всими ясне, явне освидчила: Ни знаю и ни видаю жадного подойзреня на Грицку, а нимъ тоби, Бурмака, не говорила на Грицка.

   Теды Бурмака и Данило становили и іных особъ: Зуба, Лукяна Гладкого и Хведора Гладкого, якобы тые слышали от Микити, мужа Марина, о вибраню комори на Грицка, – и тые того не признали, же той мови пред врядом Мерехвянским на Грицка о вибраню комори не было.

   Вирозумивши теды мы свидка того Марушку, а уважаючи, иж много звикли шинкомъ бавлячиеся и ледащо плести, аже теразъ заприлася, слова свои в уста беручи, предся хлосту добрую велили-смо оной явне пред всим миром дат, що и отримала; а сторона поводовая и отповидная, // до згоди промеж себе пришовши, прощеніе получили, аже-м Бгъ обявит дийцу тых шкодъ, и на потомные часы варуючи прето, а видячи Грицка Чалого от давних литъ в найменшом подойзреню не зостаючого, тую ж [е]му зацност приписали-смо, якъ и пред тим цнотливим зоставалъ; а где бы ся хто важилъ на чест нагонят Грицку Чалому Хведоръ Бурмака, албо и Данило, так тий и кождый посполитий члвкъ, на такових вкладаем до шкатули войсковой сто талярей, а на вряд нашъ миский Пултавский десят талярей. Справу сыю велили-смо до книг наших миских Пултавских записат, що и естъ записано, року и дня выш менованного.

_________