Справа Іванова Гудимова з Мачох з Анътоном Бородаенъкомъ Мѣшечком, 1671 г.

— 109 —

119. (л. 242).

Справа Іванова Гудимова з Мачох з Анътоном Бородаенъкомъ Мѣшечком.

   Пред насъ Олешъка Кованки, атамана городового, с товариствъ теж Кости Кублицкого, Дмитра Горбаненка, Петра Мисенка, обозного, Івана Росохи, Микити Бузового, Кирика Пушъкаренъка, з уряду теж меского Захарии Мудрика, войта, Левка, бурмистра, и при многих общих зацних особахъ.

   Обжалований Іванъ Гудим о заданю ему подойзреня од Анътона Бородаенъка: первое — за бика, якоби Гудим приблудного затаил. О том быку Гудим дал слушъний вивод, же за того бика, за позволенем бившого полковника небожчика Грицка Вѣтязенка, дал на церков 4 зол: и горѣлки; и повторе, за небожчика Сави 1), послано по того бика, и так Мачошане дали справу, же за то[го] приблудного быка Гудим црквѣ бжой нагородил. В том од того помовеня о бику уволняем Гудима.

   Повторе Анътонъ [мовил]: А сѣно ес сем копицъ […] 2) в господарской уволѣкъ! — И то-смо Гудиму про молодост лѣт пробачили, стосуючися з розделом 14, артику[лом] 11, где обширней опѣвае.

   О вор втож давано нагану Гудимови, до чого ся и сам Гудим знал, же Анъдрушков вор брал и знову инъший мусѣл становит. Знову и о ручници і о наймиту, где зостает. Виводу не дал, под себе без вѣдома врядового ручницу подгорнул. Ми в том обвиненного Гудыма чиним: мѣетъ нам вину врядовую нагородити, такъ тиж і Антон за неповстягливост губи своей, поневаж і онъ ест поблѣкован первей сего, которому форум з города казано, втож винѣ врядовой подлеглим. А котороя-б сторона важилася справу сію взнуряти, теды таковий повиненъ будетъ платити вини пну полковнику Полтавскому таляров десятковъ пят, а на вряд мески[й] таляров двадцат.

   Справу сію велѣли-смо в книги меские Полтавски[е] вписати, що и ест вписано 3).

_______

1) Саввы Омельницкаго, бывшаго полковником въ 1667 году.

Справа пна Гарасима Крамара з Микитою Милашенком Гавронским, 1665 г.

64. (л. 47).

Справа пна Гарасима Крамара з Микитою Милашенком Гавронским.

   Року 1665, мсца октоврия 30 дня.

   Пред нами Григорием Вѣтязенком, полковником вѣрного войска его цръского прес[вѣтлаго] вел[ичества] Запорозского Полтавским, при бытности Івана Браила, атамана городового, Семена Горбаня, вуйта, Максима Бѣлобородка, бурмистра, Дахна Чемаренка, асавула полкового, Василя Калюжного, Микити Анъдрѣевича, Феска Таргаша, дозорци скарбу войскового, Артемом Донцем і иним товариством, яко і мещани, при том бывших не мало.

   Ставши усний персоналѣтер, урожоный Гарасим Крамар, обывател Полтавъский, скаржился креминалѣтер на Микиту Милашенка, обывателя Гавронского, а то в то способъ: Муй ласкавий  пане полковнику і пане ураде, ускаржаюся млсти вашой, иж дня 25 мая, яко-м ѣхал зъ ярмарку Миргородского, где под Цомкалишиним рогом, на ночлѣзѣ, на мене злодѣи напали и розбыли мене з усей худобы, которую пред млстю вашею меноват буду, то ест грошей готових уртув золотих двѣстѣ, червоних везлотѣ пятдесят, крижакув козулбаских 12, уртувъ і шостакувъ нових золотих 10, шелягувъ товъстих золотих 10, старих шелягувъ бурдюг, чарокъ срѣбних чтири, пояс срѣбний, ламаного срѣбра булше гривни, курта фалендишовая, шталтъ табѣновий зелений, бѣлого платя ведлуг моего господарства. А то ми нѣ на кого не жал, якъ на Микиту Милашенка, же у его дому власнум знайшлася моя власная курта, котрую ясне оповидѣл ми.

   Панъ Педан Хоменко, сотникъ Будищ Великих, таким способом: іжъ як поймали Івана Подолиненка, злочинцю, под Будищами, теди тот злочинца признался до розбуйства моего і показал суми моей двѣстѣ золотих без тридцети і без трох золотих в пасѣцѣ, верхъ Полузоря; і гди тот Иванъ неробочий был на квестиѣ питанъ, признавал на Процика, овчара Микити Милашенка, же тому Процику на паѣ припало червоних пятдесят і курта фалендишовая, а инъшого і не знаю, бо нас было пятъ товариства. Теди яко-м через того злочинцю досвѣдчился на того звиш менованного Процика, овчара, за указом урадовим а стараням будищан пойман был Іван, овчар Сягайлувъ; теди і тот такъ признался, же і ему припало тих крижакувъ дванадцет козулбаских і розмѣнял их на Петрувцѣ шинкарцѣ Гарасимовуй, і тое ж слово признавал і на остатном стопню, же курта ест того крадежу у овчара Милашенкова і червоних пятдесят, которую курту тие-ж будищане знайшли викиненную на улицю под двором Милашенковим.

Отповѣдъ.

   На тую скаргу был припозванний Микита Милашенко, которий пред нами, урадом мѣским Полтав[ским], такъ далъ реляцию: іжъ Процикъ, овчар муй, якъ принус тую курту до дому моего, я его питалем, где бы еи взял? Теди такъ ми повидѣлъ: иж купил еи на ярмарку в Полтавѣ на перенесение мощей с-того Николи. Я теди, здумѣвшися тому, питалем его: при кум еи куповал? Он ми повидѣлъ, же при Івану Коноваленку і Ивану, Сягайловум овчару. Я теди, узявши тую курту, казалем овчару своему: Іди-ж до тих могоричникувъ а дай ми о них слушний вивод; і сам з ним пошовши до Ивана Коноваленка; теди тот Іван признал ми, же был на том могоричу, як еи в мѣстѣ в Полтавѣ Процик купил; потом другого, Івана, Сягайлового овчара, — і тот ми тое ж слово признал. Я теди, не доймуючи тому вѣри, пошолем з ним, оповѣщаючи пану Трохиму, отцу пана полковника, та не засталем дома, і стрѣтил Матвѣя, Отрушкова брата, тому оповѣстил і затим отдалем курту тую Івану Коноваленку могоричнику, жебы і в дому моем не була.

   Ми теди, вислухавши отповѣди Микити Милашенка, казали-смо припозвати Івана Коноваленка, котории, Бгомъ обовязуючися, мовил: іже м я а нѣ Микити а нѣ курти тоеи до сего часу не видѣлъ і не знаю, і Микита ко мнѣ не бувал і не оповѣщал.

   Потом, якъ пойман был Іван, овчар Сягайлувъ, от нас питаный был, ежли бы того был свѣдом, і жебы Микита Милашенко оповѣщал Іваном Коноваленком курту тую? Теди ажъ на остатном стопнѣ, іжъ того Іван Коноваленконе знает і Микита ним не оповѣщал.

   При том одозвавшися Фесиха Настя Коновалиха, пред нами, урадом, повидѣла: иж Милашка, пришовши в дум муй, просила еи, абы юй своѣ курти показала і мовила такъ: я своих куртъ указоват не буду, бо моѣ курти значние. Такъже овчар Милашенкувъ, в дум муй пришовши, хвалился, же курту мает, з под которое Мыкитиха Милашка футро у него мает купити, а ему с курти жупан пошити.

   В тое ж слово Федор, син Коноваленковъ, признал, як і его матка, а до того зезнали, иж овчар Микитин каждого дня у ночи ходит до дому вечерати, тилко стережется, абы его люди не видѣли.
   В тум часу был пойманий Іван, овчар Сягайлувъ, которий на квестиѣ такъ признавал: же нас было пят з Милашенковим овчаром, которому припало червоних пятдесят і курта, которий тот овчар пропил на Стасовцах червониѣ у Максимихи Кривенкой і чарку срѣбную.
   Вислухавши теди мы скарги і отповеди, яко і зезнаня виш менованних, прихиляючися до права посполитого і ради товариское, знайшли-смо в том быт винного Микиту Милашенка, яко в том неосторожного, поневаж он, маючи владзу над своим челядником а значи, же гроший стулко не мѣлъ, жебы такую рич куповал, що ему і не пристоит, а обачивши у него, урадови того не оповѣстил, а кому казал, же оповѣщал, — тому не доказал і виводу не дал, а нѣкто того не признал.

Декретъ.

   Прето приказуем декретом нашим, аби Микита Милашенко поставил по собѣ поруку людей добрих і вѣри годних, а сам того Процика, овчара своего. шукал, котрого жебы, знайшовши, пред судом нашим поставил, а не знайдет-ли его за недѣлъ чтири, — сам в тое впасти мает, власний яко помочник злочинцовъ, і школу всю, що колвек п. Гарасим шкодует, повинен будет ему нагорожати з виною, нам приналежною урядовою, которого то декрету обѣ сторони принялися. Микита Милашенко, туте ж пред нами стоявши, так мовил: Добре, панове, юж коли того зрайци не знайду, то буду і еднати і платним во всем пану Гарасиму стану. Ми, еднакъ чуючи оного слово, казали-смо до книг наших записати в року і дню звиш менованномъ.

_________

Справа Гарасима Крамарова, 1665 г.

54. (л. 38 об.).

Справа Гарасима Крамарова.

   Року бжого 1665, августа 2 дня.

   Предо мною Іваном Браѣлом, атаманом, Семеномъ Федоровичем, войтомъ миским Полтавскимъ, Максим Бѣлобородко, бурмистра, райци мискии Полтавскии, і при бытности людей зацных і вѣры годных: Евтух Вѣтязенко, Леско Черняченко, Манецъ Федорович, Миско, атаман бывшій Диканский, и инших не мало было при той справѣ.

   Повторе пнъ Гарасим Крамар за слушным доводом права достоювал за вкраденемъ курты фалендышовой з ыншими речами под Цюмъкаловым рогом, що теж пойманый был от Будищан Великих Іван Сягайло[в] овчар, злочинца тых дѣлу всему злому з овчарем Микитиным Милашевым Гавронским. Теды по том выпитаню, Ивана, злодея, и Микиту Милашенка так Ивана Коноваленка, приказуем з декрету, абы ведлуг роздѣлу 14 артикулу семого; по промуце того.

   Того жъ часу Микита Милашенко мовил пред нами Івану: А злый человѣче муй овчар мнѣ казал, же и то . . . . . . . злочинцѣ, яко при личного, ведено на шибеницѣ, и Милаш повинен Гарасиму всю шкоду пополнятъ, такъ и вину панскую отбыват, а свого овчара знаход. . . . . 

_________

Справа и запис Яцка Каракаптана и Анъдрѣя Леонтиевича квитація, 1667 г.

30. (л. 178 об.).

Справа и запис Яцка Каракаптана и Анъдрѣя Леонтиевича квитація, иж Каракаптан квитовал.

   Року бжомъ тисеча шестсот шестдесят семого, мсмя ануар: дня 29 аеуар: и до книг мѣских Полтавских принята и слово в слово списано дня 30 ануар:

   Я Яцко Каракаптан, козак а бивший пред тим жилец Чигиринский, чиню вѣдомо сим моимъ квитом, так тепер, яко и на потомнии часи, кому о том вѣдати належат би мѣло, в тот снособъ: а же под час розерваня там того боку Днепра, чегеринцовъ и черкасцовъ, з с тих городовъ, в року прошлом 1666 кгди-смо я, Яцко Каракаптан, з с товариством своимъ ишол на Низ, а в притрафеню того, иж не въ едности зостаючи Чегерин и Черкаси, города, и на gолдуючи его црскому пресвѣтлаго величества кгородам, сим боку Днепра низовим городам, то ест Переволочной и Кишинцѣ, а на тот час за для зради тих городовъ от неприятелей страж зоставала его млсти дворянина и пана полковника, то ест Дахно Чамаренко, полковник наказний, с товариством, а же и нас, звишписаного с товариством, на указ его црского пресвѣтлаго величества боярина пана гетмана и его млсти дворянина пана Полковника Полтавского, и нас взявши зо всѣмъ товариством до резолѣціи дано за страж, а рухоміи наши речи козацкии розно розобрано было. Що ласка его црского пресвѣтлаго величества боярин меня, Яцка Каракаптана, пожаловал с товариствомъ и по ласце его казал нам всю нашу худобу вернуть, на чом любо был впал в суспѣцію Андрей Леонътиевичъ, бывший писар полковий, же на тот час отбырал наши рупески з реестра, так теж теперѣшнего часу слушне и зацне, так мнѣ самому Яцку Каракаптану, и всему товариству моему досит вчинил, на чом квитую его вѣчне, так сам от себе, яко и от товариства моего всего, абы и не дошукал того ся, юж и не хочу на Андрусю Леонтиевичу доходит; кромъ того, позволяю, если-бы напотим могълъ познат який мушкет, албо и иных речий, ижбы виискал, на що сей мой квитъ видаю, леgуючи и заступуючи от всего товариства, же найменшой кривди и пренегабаня не мѣет поносити, такъ в городахъ, яко и у вуйску Запорозкомъ его црского пресвѣтлаго вел: Низовом, котрий тот мой квит видаю в Полтавѣ, при бытности так з с товариства Низового, нижей положоного, яко и при битности пана полковника, зостаючого на мѣстцу дворянина и пана полковника Полтавского Григория Трофимовича Вѣтязенка, Кондрата Барабаша, Микити Андриевича, атамана городового Полтавского, Василя Калюжного, асаула, Фоми Проскурненка, особливе висланих теж на тую-ж резолѣцію Василя Коблевского, Пилипчати, з Низового теж войска товариства: Андрѣя Хведоровича, Семена Матвѣевича, на що вѣчне квитуючи, и подпис руки своей власний прикладаю и подписуюся рукою писарскою, в року и дню звиш писаном.

_________

Запис з ураду Полтавъского Федору Жученку на gрунтъ, 1665 г.

20. (л. 173 об.).

Запис з ураду Полтавъского Федору Жученку на gрунтъ.

   Року бжого тисеча шестсот шестдесят пятого, мсца ноеврия 23 дня.

   Перед нас, Григория Вѣтязенка, полковника вѣрного войска его цръского вел: Запорозкого [Полтавского] Артему Донцу, атаману городовум Полтавъскум, Семену Федоровичу Горбаню, вуйту, Максиму Бѣлобородку, бурмистру, Микитѣ Анъдрѣевичу, Климу Чорнушенку, Івану Обѣденку, Анътону Кравцу, ІІилипчати Іванчученку і иних товаришах і мещанах, при том бывших, не мало.

   Федор Жученко, товариш наш, пленѣпотенте обозвавшися до gpyнътy Хими Зымихи, тютки своей рудное, котерая, зходячи з сего свѣта, набутим способом за копу працѣ мужа своего і своюй мѣла от Дмитра Горбаненка, а сходячи з с того свѣта, отказала тот дум свуй власний на церковъ бжую Успения Престой Бци Полтавъскую, до которого дому ближшим одозвавшися преречоний Дмитро Горбаненко, а дойшовши до ктиторовъ тоей церкви бжей і братства, упросил и откупил, бывши по близкости до того дому по небожчицѣ вишей реченнуй Химѣ Зимисѣ; которого заживаючи з жоною і потомками своими, самъ помер; жона его Васка Дмитриха, не удержуючи дѣтем своим того дому, в сем року вишей менованнум продала Лукашу Петровичу без вѣдома ураду нашего і братства церковного, а барзѣй кревних і до того gpунтy ближших; тот зас Лукашъ, купивши, записом на врядѣ того собѣ не дойшол і занедбал, чого пнъ Федор Жученко довѣдавшися, яко ближший по руднуй тютцѣ своей, до того одозвался і правне того дойти прагнулъ.

   Мы теди з усею зуполною радою товарискою і судом правним приказали-смо Федору Жученку суму тую Лукашу Петровичу, що он Горбанцѣ дал, то естъ копъ деветнадцет а копу за могорич, абы отдал а по близкости в том дому і gрунтy на потомние часи посесором былъ, що і виш менованная Горбанка з Дорошом, сином своимъ, того Жученку дозволяли, а не збороняли, і оного от тоей близкости не отдаляли.

   Мы теди, урад вишей помененний, тое ухваливши, казали-смо до книг мѣс[ких] Пол[тавских] записат, що Дорош Горбаненко признал, же тилко Яким, зят Чигиринчин, та он на тум могоричу был, а третая матка, четвертий Лукашъ.

_________

Справа Фенни Федорихи Гамонихи, обывателки Петрувъской, о забитии мужа, 1665 г.

60. (л. 41 об.).

   Року бжого 1665, мсця септеврия 29 дня.

   Передо мною Григорием Вѣтязенком, полковником Полтавским, при бытности Івана Браила, атамана городового, Семена Горбаня, войта, Пилипчати Іванчуценка, Олексѣя Салдата, Михайла Денисенка, обозного полкового, Артуха Донца, Фески Таргаша, дозорцѣ скарбу войскового, товариства і мещан, при том бывших не мало.

   Ставши усная персоналная перед урадом нашим, Хвенна Федориха Гамониха, обывателка Петрувъская, села ближного і належного городу нашему Полтавѣ, скаржилася кримѣналѣтер 1) на Демяна Трепетуненка, Матѣя, сина Іляшова, Хому, наймита Лазорова, Івана Постоя Іляшенкова, Івана, челядника Гавришишиного, і Захарку, Лазорова братанича, іжъ, найшовши на дум их, вечерниц сподѣваючися, котрий не было, застали мужа моего подпилого, вправдѣ юж і виспался, і стали небожчику мужу моему докучати. Муж муй, просячи их, жебы ему не докучали, а змежи их, чи Хома Лазорувъ, чили которий з них, шурхнувъ у окно палицею на небожчика мужа моего. Того небожчикъ не витерпѣвши, вибѣгъ к ним, на двор, а они всѣ повтѣкали розно. Потом муж муй, якъ вернулся до хати, оние прибѣгши за ним на двур, і змежи их, не знаю котрий перший мужа моего ударил, а потум другий, і такъ его убыли на смертъ.

   Конътроверсия отповеди:

   Бывши прислание до ураду нашего обжалованние забуйци з села Петрувъки при забитого Федора Гамона тѣлу, которих по-единку взывали-смо урадовне, то напередъ Демянъ Трепетуненко зознал, же Матѣй, Іляшувъ син, найперший ударивъ кием Федора Гамона, которий зараз упавъ на землю, а потум Іванъ Постуй Іляшенкувъ, юж лежачого, ажъ потум не рухнувъся.

   Потим казали-смо призвати Хому, Лазарова братанича, в том же oбвиненного, тот теди Хома признавал: іжъ яко-смо с товариством пошли на вечерницѣ, і пришли до дому Федора Гамона, ажъ он пян; і вправдѣ //

____________

1) Т. е. въ уголовномъ порядкѣ.

стали-смо ему докучати, а он, небожчикъ, випавши з хати з кочергою, за нами погнався, а ми всѣ рузно повтѣкали, а потум за ним, якъся вернул до хати, прибѣгли-смо. Тогдѣ в дворѣ Матѣй, Іляшувъ синъ, ударивъ Федора небожчика палотою ; ажъ упавъ; потум лежачого Іван Постуй Іляшенкувъ его, лежачого, ударил, ажъ юж і не рухнулся. А я его не бывъ, тулко при том бувъ.

   Потом призвали-смо в том же забуйствѣ обвиненого Івана, челядника Гавришишиного, который в тое ж слово признал. Всѣхъ тих обвинених призиваючи, слово в слово признавали, а потом самого Матѣя Іляшенка, причинци смерти небожчиковой, которий не таячися того учинку своего, же такъ было, що сам его и не хотячи так ударивъ. А потом другого принципала смерти забитого Івана Іляшенкового Постоя, – і тот признался, же я на опослѣ его ударив кием, але и такъ не знаю, чи живъ бувъ, якъ его Матѣй, син Іляшувъ, ударивъ.

   С тих теди рацей вишменованних забуйцовъ вырозумѣвши і сторони поводовое, прихиляючися до права посполитого і ради всего посполитого товариства і до суду нашего належних особъ,

   Декретъ.

   Декретом нашим приказали-смо, ведлуг артикулу второго в роздѣлу дванадцетом о мужобуйствѣ простого стану, до того теди прихиляючися, приказуем, абы самие принципали были туй же смерти подлегли, котрое сусѣдови своему узычили, а зъ их маетку головщина 1) вдовѣ позосталой Феннѣ Федорисѣ мает быт плачона з винами, належними до уряду. А помочники их мают, от насъ звичайное караня одержавши на тѣлѣ забитого, душу отпоминати і на урад наш тот же варгелътъ 2) заплатити, що-смо казали до книг наших городових записати в року і дню, яко ся вижей написало.

_________

____________

1) Денежный штрафъ за убійство (въ пользу семьи убитаго), опредѣленный закономъ.

2) To-же, что и головщина.

Справа Юска Шишаковъского с помощниками его, 1667 г.

98. (л. 72 об.).

Справа Юска Шишаковъского с помощниками его.

   Року бж[ого] 1667, мсця іюл[я] 2 дня. 

   Великаго гсдря нашего его царского пресвитълого вел[ичества] предо мною дворянином и виръного войска Запорожского полковъником Полътавъским Григорием Витязенком, при битности теж вряду городового Полтавъского и много вири годних особ: Клима Чорнушенка, суди, Кондрата Барабаша, атамана городового, Михаила Стефановыча Гончара, Олексия Салдата, Гринца Трихваненка, Івана Пустогвара, Лучки, з мещан теж Семена Хведоровыча, войта, Василя Кошъляка, бурмистра, и иных много. 

   Ставъши побличне, Юско Шишаковский с помочниками своими ускаржалъся и доходилъ правне на Мартину Буцкому, обывателю Полътавъскому, в тые слова мовячи: Мои ласкавие панове, жалосне нам на Мартина: коня, которого милъ от зятя своего Дацка, и завод правный о том былъ, и такъ розумием по Мартину, иж бытностю своею в Боркахъ бывъши, сприялъ зятю своему Дацъку, которий поменений зят, чуючи ся в злом своем поступъку втек.
   Теды-смо, выслухавъши скарги поводовой сторони, велили Мартину на отповид стат, которий Мартин, ставъши, таился того, даючи слушний вывод з себе, иж о збеженю зятя своего жадною мирою не видал, на що и писмо для свядецтва и за очищеня отримал от намесника Бурковъского.
   Теды-смо вырозумивъши писмо, данное от намесника Бурковъского, обом сторонам двояко догожаючи на оби сторони, предця 1) ведле слушъности и права посполитого з розделу четъвертогонадцат, з артикулу двадцатого, вы- //
____________
1) Все-таки, однако.

дячи и знаючи по Мартину от давънихъ часовъ, иж он доброй слави и неподойзрений, декъретом ствердивъши, ижбы Мартин самотрет отприсягся; теди поводовая сторона, не допустивъши Мартина к присязе, позволилися, ижбы Дацъка где колвек постигши, яко зрайцу своего, волно им было взят и з ним правъне поступит в кождого суду и права; справу сыю велили-смо в книги миские Полътавъские записат, що и ест записано.
_________